слезы аллаха

Институт религии и политики

Слезы Аллаха - наши слезы Практически легально Афганистан производит 400 тонн героина в год - это 20 миллиардов доз В наркоторговле, как и любом другом бизнесе, все зависит от двух вещей: спроса и предложения. Именно они определяют объемы производства зелья и маршруты его транспортировки - от плантаций и лабораторий до конечного потребителя. На сегодняшний день ситуация такова, что 75 процентов всех потребляемых в мире опиатов (к ним относятся опиум и, главным образом, героин) производится на афганской территории. Причем совершенно открыто. Красная площадь: сделано в Афганистане Эту историю рассказал афганец из Кундуза, которому год назад довелось сопровождать в качестве переводчика какого-то иностранного журналиста. Тому захотелось посмотреть плантацию опиумного мака. Полевой командир, контролирующий местность, отнесся к просьбе благосклонно и даже выделил охрану в количестве двух автоматчиков. Приехали. Плантация начиналась прямо от вагончика, служившего офисом местному начальнику полиции, который сидел у входа на стуле и спокойно пил чай. В ответ на изумленный вопрос иностранца о том, почему он до сих пор не уничтожит плантацию, полицейский не менее искренне удивился: - Люди обидятся. Зачем их мучить, хлеб отнимать? По поводу хлеба начальник сказал чистую правду. Во многих районах Афганистана давно уже не сажают ни хлопка, ни пшеницы. Зачем? И то и другое можно купить у соседей - рентабельность опиумного мака, которая, как минимум раз в 50 раз выше, чем у любой другой сельхозкультуры, позволяет. Опиум здесь производили всегда, но таких ужасающих объемов до середины 1990-х годов не было. Среди причин - как объективные моменты, так и человеческий фактор. Сначала свой вклад в разрушение ирригационной системы страны внес советский ограниченный контингент, а остальное доделала вспыхнувшая после его ухода гражданская война. Да и потом, какой смысл надрываться с мотыгой в руках, если мак не требует ни полива, ни ухода, - и это при полном отсутствии проблем со сбытом. Сегодня Афганистан производит 400 условных (считая опий-сырец) тонн героина в год - это 20 миллиардов доз. С учетом того, что из одного грамма получается в среднем 5 доз, то этого количества вполне достаточно, чтобы превратить все население земного шара в законченных наркоманов. И еще несколько цифр. Килограмм героина высокой степени очистки (это, как правило, 85-процентный героин, поскольку стопроцентного не бывает) непосредственно в афганской лаборатории стоит на настоящий момент от 3 тысяч долларов. Этот же килограмм на таджикском берегу Пянджа будет стоить уже от 15 тысяч, в Москве - от 35-40, а в странах Западной Европы - от 300 до 500 тысяч долларов. Цены оптовые. Есть товар и подешевле - по 800 долларов у производителя, но это, как говорят специалисты, героин низкой степени очистки, а то и элементарно разбавленный - например, мукой или сахарной пудрой. Плантации опиумного мака, как и производственные лаборатории, принадлежат, как правило, полевым командирам, в отличие от кабульского режима реально контролирующим афганские провинции. Как правило, но не только. Местные жители утверждают, что среди хозяев немало военных чинов, правительственных чиновников и даже дипломатов. Как бы то ни было, производство героина в Афганистане носит фактически легальный характер. Настолько легальный, что часто на упаковках с наркотиком указываются телефоны и адреса производителей - в рекламных целях, надо полагать. Чего стоит, например, такое дизайнерское решение: на упаковке изображена карта Афганистана с тремя головками мака внутри, двумя стоящими по бокам шприцами и стрелкой, указывающей в сторону Таджикистана. Не хуже и названия, которые дают своей продукции хозяева лабораторий: Преданность, Красная площадь и даже Слезы Аллаха. Слезы, вопреки многим слухам, не являются принципиально новым наркотиком - это просто высококонцентрированный раствор героина вишнево-желтого цвета, дающий, в отличие от обычного героина, стопроцентное привыкание уже после первой инъекции и не оставляющий никаких надежд на излечение. Чаще всего героин и опий переправляют через Пяндж на надувных лодках, плотах или камерах от грузовиков. Иногда товар находят в транспорте и вещах людей, пересекающих границу легально. На таджикском берегу пограничники досматривают все машины, на КПП есть специально обученные собаки, которые время от времени находят запрещенный груз. Досмотр может длиться долго, но здесь никто никуда не спешит. Машин немного, и за день успеют пройти все. Пока солдат с собакой возятся в кузове МАЗа, люди терпеливо ждут. Старик Хасан из афганского Бадахшана рассказывает, что в его стране, как всегда, нет государственной власти и каждый сам себе Карзай. - Если бы мы знали, как поведут себя американцы - лучше бы тогда русских у себя оставили, - вмешивается в разговор Саид. - Те и воевать умели, и мукой нам помогали, и даже дороги строили. А эти даже не здороваются с нами. Наш народ их не хочет, и поэтому что-то будет. Как думаешь, Россия примет нас как беженцев? Саид - начальник тюрьмы в Дарвазе. Заключенных четверо: две женщины и двое мужчин. Сидят за воровство, а одна женщина отбывает 16-летний срок за то, что зарезала мужа. - Будете в наших краях, заходите, - говорит Саид. - Барана зарежу и даже водку найду. Зайдем, конечно, но, как говорится, уж лучше вы к нам. Таджикский коридор: битва с гидрой Попав в Таджикистан, наркотики отправляются дальше - по цепочке. Первые официальные упоминания об афганском героине в республике относятся к лету 1996 года - тогда в багаже человека, пытавшегося улететь из Душанбе в Москву, нашли 20 килограммов порошка. Дальше - больше. Нестабильность по обе стороны Пянджа привела к тому, что героин хлынул в Таджикистан потоком. Афганские полевые командиры гнали товар в бывшую советскую республику, а их таджикские коллеги, которым тоже нужно было кормить своих солдат, не забывая при этом о себе, отправляли его дальше - в Россию и Европу. Ситуация начала меняться после окончания гражданской войны. Пришедший к руководству Эмомали Рахмонов технично задвинул полевых командиров подальше, постепенно лишая их одного за другим власти и возможности влиять на ситуацию. В 1999 году при финансовой поддержке ООН было создано Агентство по контролю за наркотиками при президенте Республики Таджикистан, которое возглавил один из самых опытных в республике оперативников Рустам Назаров. Но политика - дело тонкое, и в 2004 году Назаров был переведен в заместители, а его место занял бывший командир президентской гвардии Гафур Мирзоев (Седой Гафур) - последний из оставшихся в президентском окружении полевых командиров. Впрочем, ровно через 6 месяцев Назаров вновь занял директорское кресло, а Седой Гафур был приговорен к пожизненному заключению сразу по нескольким статьям, среди которых - подготовка к свержению существующего строя и, что характерно, незаконный оборот наркотиков. Сегодня агентство представляет собой хорошо оснащенную и довольно эффективную структуру, контролируемую как ООН, так и президентом страны. С 1999 года ее сотрудниками было изъято около 26 тонн героина, операции по задержанию контрабандистов проводятся чуть ли не каждую неделю, но переломить ситуацию в целом не удается. Мой собеседник - таджикский оперативник, работающий в Афганистане под прикрытием. Своего имени и места встречи он просил не называть, что понятно: физическое устранение в этих местах - дело пяти минут. - Пока не наступит стабильность в Афганистане, говорить о каких-либо успехах бессмысленно - сколько бы героина мы ни изымали. Изготовят новый. Хуже всего то, что ситуация практически безнадежна. Территории контролируются полевыми командирами, да и среди представителей центральной власти немало людей, ни в чем им не уступающих. Американцы тоже ничего не решают, они охраняют сами себя. Им неоднократно передавалась информация с конкретными адресами нарколабораторий - никакой реакции. Понять можно: стоит им только начать борьбу с наркобизнесом, как их потери увеличатся на несколько порядков. С афганской полицией мы не взаимодействуем - она полностью зависит от полевых командиров, и утечка информации происходит мгновенно. Все, что можем, - это получать информацию от афганской агентуры и ориентировать наших на границе. Вот уже полтора года как российские пограничники передали охрану границы таджикским коллегам. Так, по крайней мере, считается. Потому что и при россиянах 95 процентов личного состава составляли таджики. Все они служат и сейчас. Трудно сказать, когда граница охранялась лучше. Таджикские офицеры рассказывают о бесконтрольных полетах российских вертолетов и российских прапорщиках, строящих в Подмосковье миллионные виллы. А вот местным жителям россияне, наоборот, нравились больше. 76-летний Девлет Олимов из приграничного таджикского кишлака Карадум своей жизнью в целом доволен. Хороший дом, хороший сад, хорошая жена. Одно плохо: вот он, Пяндж, рядом, а на рыбалку не сходишь. - Там у нас сазаны водятся, усачи, а еще сомы, - рассказывает Девлет. - Сомы огромные бывают, такие, что ударом хвоста корову с ног сбивают, а потом на глубину утаскивают. Русские офицеры местным рыбу ловить разрешали, а таджики нас даже в районе переправы к берегу не подпускают. Что это, если не вредность? К реке действительно не подойти - по крайней мере, человеку несведущему. И не только из-за колючей проволоки - в болотистых и труднодоступных местах подходы к границе вот уже много лет как заминированы. Но вот что интересно: за все годы здесь не подорвался ни один нарушитель. Без знания карты минных полей такое невозможно. МНЕНИЕ Терроризм и наркобизнес - одно целое В результате многочисленных телепередач и публикаций в прессе словосочетание наркотрафик из Афганистана у российского обывателя стойко ассоциируется с Таджикистаном. Насколько это оправданно? И насколько важное место занимает страна в логистических схемах наркоторговцев? На эти и другие вопросы отвечает директор Агентства по контролю за наркотиками при президенте Республики Таджикистан генерал-лейтенант Рустам НАЗАРОВ. - Первый вопрос вообще не ко мне, а к тем, кто пишет и снимает. Возможно, это следствие нашей открытой политики: да, проблема существует, ее надо решать, а от замалчивания станет только хуже. О наркотрафике. Существуют три пути транспортировки афганских наркотиков. Южный - через Пакистан, порт Карачи и дальше в Европу. Балканский - через Иран, Турцию, страны бывшей Югославии и Албанию. И, наконец, северный - через три граничащие с Афганистаном республики бывшего СССР. Это, прошу заметить, не только Таджикистан, но еще и Узбекистан с Туркменией. Через юг и Балканы проходит примерно по 40 процентов всего героина и около 18 - через три наши страны. Это данные ООН. - И как распределяются эти 18 процентов? - Не знаю. У нас нет обмена информацией ни с узбекскими, ни с туркменскими коллегами. Там словно ничего не происходит, это же так удобно: не говори о проблеме - и ее как бы и нет. А между тем, без эффективного взаимодействия спецслужб всех соседних с Афганистаном стран проблему не решить. Приведу еще несколько цифр. За последний год площади, занятые под плантации опиумного мака в афганских районах, граничащих с Узбекистаном, увеличились на 153 процента, а с Туркменией - на 46 процентов. А на сопредельных с Таджикистаном территориях, наоборот, сократились на те же 46 процентов. И это тоже данные ООН. Мы реально ловим контрабандистов, и об этом знают за Пянджем. - Наверняка не все гладко и в Таджикистане? Судя по объемам идущих через республику партий, дело не обходится без крышевания со стороны правоохранителей? - Мы этого и не скрываем. Только за последние месяцы были арестованы четверо офицеров правоохранительных органов - все они дожидаются суда в нашем изоляторе временного содержания. Среди них начальник областного ГАИ (перевозил в своем джипе более 60 килограммов героина), другой крупный милицейский начальник и еще двое чином поменьше. - Какие маршруты через страны Центральной Азии используются чаще всего? - Герат - Туркмения - СНГ - Европа; Балх - Мазари-Шариф - (Термез) Узбекистан - Россия; Кундуз - Таджикистан - Россия; Кундуз - Таджикистан - (Ош) Киргизия - Казахстан - Россия. Согласно статистике, в 72 процентах случаев наркодельцы используют автотранспорт, в 13 - железнодорожный, в 8 - воздушный и в 7 процентах - гужевой. На всех дорогах, ведущих из республики, постоянно работают наши мобильные группы, есть кинологическая служба. Изъятия происходят постоянно, но, повторяю, без взаимодействия с соседями и оздоровления ситуации в Афганистане проблему не решить. - Есть мнение, что американцы предпочитают не замечать там ни плантаций, ни лабораторий. Насколько такая политика соответствует заявленной ими войне с терроризмом? - Наша точка зрения такова: невозможно рассматривать борьбу с терроризмом в отрыве от проблемы производства и транспортировки наркотиков. Терроризм и наркобизнес в Афганистане - единое целое. Например, все знают, что остановить производство героина там можно. Все, что для этого требуется, - это прекратить поступление в страну ангидрида уксусной кислоты - важнейшего прекурсора (компонента) переработки морфина в героин, который используется для этого сотнями тонн. Это не то вещество, которое можно доставить горными тропами на ослах - транспортировка его требует специальных цистерн. Ни в одной из центральноазиатских стран этот прекурсор не производят, ближайшие производства находятся в России, на Украине, в Пакистане и Индии. При этом таких дорог, по которым можно провозить в Афганистан цистерны с кислотой, не так уж и много, а значит, взять их под контроль и отследить канал вполне реально. Казалось бы, чего проще? Только действительность, к сожалению, сложнее. Бахтияр Ахмедханов, Дмитрий Хрупов (фото), Таджикистан См. также: ~

|http://i-r-p.ru/page/stream-event/index-11131.html

source